June 6th, 2013

роза-сердце

Великий Гэтсби (расширенное)

Когда я читала книгу (лет в 17), у меня были к ней почему-то какие-то непонятные ожидания, я всю книгу желала прочитать о чем-то другом, меня больше интересовало время, в ней описанное, но о времени не было. А все остальное как-то суетливо мелькало вокруг. Было такое чувство, это это рассказы Аверченко или Зощенко из которых убрали все легкое и смешное и оставили какую-то тяжелую, безысходную грусть. Помню, мне никого не было жаль в этой книге, кроме автора (не героя, от имени которого ведется повествование, а самого автора) и настроение у меня было все время ужасное. После просмотра фильма стала перечитывать и многое поняла.

Когда пишут о том, что кино убивает воображение, навязывает свой образ, нередко это действительно так, но в данном случае получилось, что я просто не могла представить себе то, что описывал автор. Хотя передача эмоций все равно в книге всегда интереснее, чем в фильме. Вот две цитаты:

"Он снова нажал на мое плечо, вежливо, но круто поворачивая меня к двери.
- Ну, пойдем.
Мы прошли через просторный холл и вступили в сияющее розовое пространство, едва закрепленное в стенах дома высокими окнами справа и слева. Окна были распахнуты и сверкали белизной на фоне зелени, как будто враставшей в дом. Легкий ветерок гулял по комнате, трепля занавеси на окнах, развевавшиеся, точно бледные флаги, - то вдувал их внутрь, то выдувал наружу, то вдруг вскидывал вверх, к потолку, похожему на свадебный пирог, облитый глазурью, а по винно-красному ковру рябью бежала тень, как по морской глади под бризом. Единственным неподвижным предметом в комнате была исполинская тахта, на которой, как на привязанном к якорю аэростате, укрылись две молодые женщины. Их белые платья подрагивали и колыхались, как будто они обе только что опустились здесь после полета по дому. Я, наверно, несколько мгновений простоял, слушая, как полощутся и хлопают занавеси и поскрипывает картина на стене. Потом что-то стукнуло - Том Бьюкенен затворил окна с одной стороны, - и попавшийся в западню ветер бессильно замер, а занавеси, и ковер, и обе молодые женщины на тахте постепенно опали и пришли в неподвижность".

Это бесподобное фантастическое описание само по себе совершенно, но в сочетании с домом, показанном в фильме, с этой сценой сделанной с удивительным настроением оно видится значительно ярче. При всем богатстве фантазии я такого представить не могла.

Но вот такие вещи, книга, конечно, передает точнее, в кино это очень сложно снять:

"Миссис Уилсон еще раньше успела переодеться - на ней теперь был очень нарядный туалет из кремового шифона, шелестевший, когда она расхаживала по комнате. Переменив платье, она и вся стала как будто другая. Та кипучая энергия жизни, которая днем, в гараже, так поразила меня, превратилась в назойливую спесь. Смех, жесты, разговор - все в ней с каждой минутой становилось жеманнее; казалось, гостиная уже не вмещает ее развернувшуюся особу, и в конце концов она словно бы закружилась в дымном пространстве на скрипучем, лязгающем стержне."